С каждым годом к этому квесту обращается все больше исследователей. Однако лишь немногие выходят за пределы «привычной» сложности и высвечивают новое, более сложное, а потому труднодоступное для восприятия пространство, где лежат реальные ответы и решения. И за этим возникающим слоем реальности стоит наблюдать!
Так, Геса Пфлитш и Макс-Петер Менцель в работе «Rethinking the Third Mission: Organizing Dissonance in Transformative Universities» (Pflitsch, Menzel, 2026), отталкиваясь от более ранних исследователей трансформаций (Stark, 2009; Smith, Raven, 2012), раскрывают, почему так трудно обнаружить этот слой. И почему две, казалось бы, прогрессивные модели университетов — «предпринимательский» и «вовлеченный» — едва ли способны на работу с этим слоем реальности. Финансирование, пусть даже щедрое, не играет определяющей роли в реализации трансформационных проектов. Статистика по всему миру неуклонно это доказывает.
Но эти барьеры преодолимы для новой, набирающей популярность модели — «трансформационного университета».
Ключевая особенность трансформационного университета в том, что он применяет парадоксальные подходы, которые осваиваются в многоконтурном образовании.
«Парадоксальных» способностей много. Но самое необходимое для трансформаций — умение сочетать несочетаемые категории, идеи, ценности, процессы и пути. Соединять расходящиеся, конфликтующие взгляды, ценности и ожидания участников трансформационных проектов (науки, бизнеса, государства, общества) в новое смысловое поле — «временное» пространство согласия с мощной созидательной энергией и устремленностью к результатам в отведенное для реализации время.
Трансформация требует глубоких и системных изменений, которые выходят далеко за рамки технологических инноваций, подразумевают реструктуризацию процессов создания знаний, институциональных механизмов, переформатирование ценностей общества.
Именно от последнего аспекта зависит исход трансформационных проектов. Можно пройти предыдущие (безусловно, сложные) фазы проекта, но споткнуться на двух завершающих и «угаснуть», потому что не хватило компетенций и мастерства создать такое уникальное пространство.
Именно в ценностном измерении кроется больше всего противоречий: между конфликтующими ориентациями, укоренившимися институциональными структурами и необходимостью перемен, краткосрочными интересами и долгосрочными целями устойчивого развития.
И вот решающая, почти «космическая» точка этого умения — сочетать разногласия в трансформационных процессах. Разногласия в оптимальной (!) «дозе» — важны, так как они являются конструктивным триггером преобразований, источником новаторских идей и практик, помогают сформировать консенсус между игроками. Другой ключевой фактор — «временное единодушие». Устоявшиеся системы правил и ценностей ставятся под сомнение и переплавляются под задачи не только выживания в меняющемся и сверхсложном контексте, но и налаживания устойчивого развития.
Квест! Но сколько в нем возможностей и шансов на новый уровень прогресса.